Как оживала история в партизанском лесу вблизи д. Мохро
«В тени вековых дубов урочища Карасино, где сквозь листву пробиваются тихие лучи солнца, до сих пор слышен шепот далекой войны. Этот глухой лесной массив помнит каждый шаг народных мстителей, и именно здесь в 2020 году вблизи деревни Мохро Ивановского района был воссоздан уникальный мемориальный комплекс под открытым небом – стоянка штаба легендарной Пинской партизанской бригады».
Телефонный звонок оторвал меня от домашних дел.
– Алло, – незнакомый голос с полесским говорком, который узнается сразу. – Людмила Витальевна Буханенко?
– Господи, как давно меня никто не называл по девичьей фамилии.
– Вы дочь доктора Виталия Трофимовича Буханенко?
– Да.
– Вам звонят из сельсовета деревни Мохро Ивановского района, председатель Кунаховец Иван Иванович. Мое полное недоумение и опасение: что-то случилось? Что-то с родными?
– Шесть лет назад наши поисковики обнаружили стоянку партизанского лагеря. Среди землянок нашли и медицинскую, судя по тому, что в мусоре обнаружили шприцы, бинты, еще какие-то признаки того, что здесь оказывалась медицинская помощь. А ведь здесь воевал и лечил партизан ваш отец, Виталий Трофимович Буханенко. И в первое воскресенье лета, 1 июня, мы приглашаем Вас на открытие стоянки нашего партизанского лагеря. Думаю, вам будет интересно побывать в местах, где воевал ваш отец.
– Спасибо. Боже мой, ни в каком сне не могло присниться, что можно увидеть места, где был отец в те грозные годы! Спасибо, буду обязательно. Как доехать?
–- Через центр города Иваново, поворот по указателю на деревню Мохро. Мы встретим вас. Созвонимся ближе к 1 июня.
Этот звонок, этот разговор растревожил душу. Я знала, как тяжело дались отцу военные годы.
С первых минут 22 июня 1941 года на самой границе, где располагалась танковая бригада 10-й армии Белорусского особого военного округа, дислоцировавшейся возле местечка Боцьки Белостокской области, отец, выпускник Ленинградской военно-медицинской академии в звании «военврач 3 ранга», оказывал медицинскую помощь бойцам.
«…Маленькая стрелка часов только начала отползать от пяти. Раскаты, похожие на звук грома, доносились откуда-то, постепенно приближаясь. Просыпающаяся земля вздрагивала и стонала от разрывов снарядов и бомб. Быстро одевшись, побежал в часть.
…В охваченном огнем местечке уже никто не спал. Со всех сторон доносились взрывы. Солдаты метались по расположению. Из горящих помещений выносили ящики и оружие. Командиры выкрикивали коротко команды, пытаясь не допустить паники. Раненых, обожженных, убитых уже было много», – рассказывал отец директору военно-исторического музея имени Д.К. Удовиченко Сергею Гранику (публикации за 18.03 и 25.03.2015 г. в газете «Дрогичинский вестник»).
Моя мама с крошечной двухмесячной дочкой укрылась от обстрела, разрывов сыплющихся из самолетов бомб в арке ворот костела, крепко прижимая к себе ребенка. Оглушенная, потеряла сознание. Очнувшись, поняла, что надо бежать в лес. Позднее командование выделило несколько машин для эвакуации семей военнослужащих. Но, к несчастью, не все благополучно вырвались, не доехали… Машина, в которой ехала мама, добралась до Минска проселочными дорогами, а дальше путь лежал в эвакуацию по железной дороге, постоянно уничтожаемой авиационными налетами и обстрелами фашистов. Но это уже другая история, не менее захватывающая. Нужно только сказать, что все четыре года войны мои родители ничего не знали друг о друге.
23 июня остатки танковой бригады приняли первый бой. Немецкая армада теснила, пришлось целую неделю отступать с боями на запад, надеясь на соединение с частями Красной армии. Но в районе Несвижа в бою с немецкой танковой дивизией она была окружена и разбита. С тяжелой контузией мой отец наряду с другими офицерами и солдатами попал в плен. В первые дни войны офицеров, командиров, коммунистов, попавших в плен, немцы расстреливали. Отец остался жив только благодаря своей профессии: в петлицах гимнастерки врача медицинский символ – чаша со змеей.
Голод, холод, издевательства; тюрьма в Барановичах, лагерь…
«Спустя некоторое время меня отправили в Брест и поместили в Центральный госпиталь для военнопленных. Он размещался за рекой Мухавец в бывшем химгородке Южного гарнизона. Там «работало» около 60 пленных советских врачей. В памяти сохранилось несколько фамилий: Воронович Николай Иванович, Жиглинский из Жлобина, Степанов, Кокарев, Ушаков, доцент Минского мединститута Козловский, Шевелев, Андреев, Тарасов и другие. Все мы лечили раненых и больных пленных бойцов Красной армии…
В субботу, 25 октября, вместе с Андреевым и Тарасовым я бежал из плена» (из газеты «Дрогичинский вестник»).
Лесами, проселочными дорогами, без теплой одежды (а осень сорок первого была холодная), остерегаясь, обходя оккупированные деревни, дошли они до Дрогичинского района Пинской области. Обессиленных, голодных, больных, спасал их Федор Денисович Манцевич из деревни Ляховичи, что на Днепро-Бугском канале. Через некоторое время обратились к доктору Соловью Степану Даниловичу, начальнику медицинской службы района. Он сумел их легализовать, устроить на работу врачами в амбулатории близлежащих деревень Осовцы и Бездеж. Жизнь в оккупации, но помощь людям нужна, а фронт откатился далеко на восток. Медикаменты, медицинское оборудование, перевязочные материалы, лекарства осторожно передавали из амбулаторий в лес. Однажды отец вместе с односельчанами деревни Осовцы стоял над ямой перед немецкими автоматами. За помощь партизанам их должны были расстрелять. Спасли их местный священник и староста Осовецкой гмины по фамилии Лисичик (он был участником Первой мировой и гражданской войн, при Польше сотрудничал с активистами КПЗБ, в период оккупации помогал партизанам). Они сумели доказать, что односельчане не являются партизанами.
Затем доктора Буханенко перевели на работу в Дрогичинскую больницу заведующим терапевтическим и инфекционным отделениями. И снова отправка медикаментов через врача Дмитрия Афанасьевича Лазаренко и фельдшера Георгия Васильевича Вакульчика в отряд Брестского и Пинского соединений, а также в бригаду имени Молотова.
Среди населения были разные люди, были и доносчики, симпатизировавшие немецкой власти. Однажды отца вызвали в комендатуру, предоставив обвинения, но пришло сообщение о налете партизан, и комендант срочно уехал с солдатами, оставив доктора ожидать, не арестовав пока. Прождав какое-то время, отец вышел на крыльцо, закурил, оценил обстановку и ушел, укрывшись у верных людей.
В мае 1943 года командир бригады имени Молотова приказал вывезти врача Буханенко в лес в связи с опасностью ареста и расправы. Так отец стал партизанским доктором.
Рано утром 1 июня 2025 года мы с внуком Алексеем, который был за рулем, выехали из Бреста в направлении Иваново. По дороге я рассказывала ему о своем отце, его прадеде Виталии. Многое он слышал впервые, ведь в будничной, суматошной жизни редко приходят воспоминания. Вот и отец нам, детям, мало рассказывал о своей жизни. К счастью, нашлись журналисты, которые заинтересовались судьбой Виталия Трофимовича Буханенко, и мы, родные, узнали о нем из публикаций гораздо больше.
Мы с Алексеем были взволнованы, словно сами направлялись в те грозные годы. Проехали Иваново, деревню Мохро, дальше дорога вела в лес, много петляла. Но вот показались цепочки людей, идущих куда-то, их число росло, а при подъезде к каналу мы увидели целые демонстрации, спешащие на открытие партизанского лагеря.
Нас встретил Иван Иванович Кунаховец, проводил к месту начала экспозиции. Никаких торжественных речей не было, была страшная реконструкция казни жителей деревни за связь с партизанами.
Неожиданно во дворе мирного крестьянского дома с журавлем у колодца появилась машина с немецкими крестами. Из нее вышли немецкие солдаты, офицер и сельчанин с винтовкой (наверное, староста или полицай). Из дома выгнали жителей. Короткий разговор, автоматная очередь, и мужчины упали замертво. Один из подростков метнулся в сторону сарая – вдогонку полетела автоматная очередь. Женщины заголосили – расправа наступила тут же. Упирающуюся, визжащую девочку-подростка солдаты потащили в хату… Ужасные события!
…Чтобы немного успокоиться, люди направились по лесной дороге в сторону стоянки партизанского лагеря, который находится в нескольких километрах. Лесная тишина, солнечные блики на листьях деревьев, пение пташек – эта мирная, знакомая нам жизнь показалась такой прекрасной!
Но вот на высоком дереве обнаружилась смотровая вышка – это дозорные партизаны караулили покой лагеря. В случае опасности они сообщали в штаб, и партизаны поднимались на защиту.
Через некоторое время показались первые землянки. Вот оружейная: здесь занимались ремонтом оружия. На полках, столах разложены молотки, плоскогубцы, различные инструменты. В углу маленький горн. На нем ковали металлические детали…
Вот прачечная: ведра, тазы, баки; плита с кипящим перевязочным материалом или бельем.
А там баня! На печке стоит огромный бак с водой, из металлической банки изготовлен душ…
Вот жилые землянки – где кровать, где нары, а где просто скамья или сундук. Женщины и в трудные, грозные времена умеют устроить уют и красоту: вдруг вышивка на скатерти, кружевная салфетка на полочке…
А вот кухня. На плите в землянке стоят чугуны и чугунки, кастрюли и сковородки, на полках – посуда, глиняные горшки, на полу – маслобойка. На улице – кострище с большим казаном…
Иван Иванович подводит нас к низенькой избушке, словно вросшей в землю, только окошки со ставнями над землей светятся. «Вот это и есть наш «госпиталь» – место, где «воевал» ваш отец, спасая жизни нашим партизанам», – произнес он.
С волнением вхожу в низенькую дверь, куда ведет траншея. Коридорчик, справа у окна – столик, покрытый простыней. На нем – старый тонометр, бинты, йод, зеленка, что-то из медикаментов еще, свеча в подсвечнике. Далее – крошечная палата с двумя постелями. Слева – вход в операционную. На стенах, завешенных простынями, висит керосиновая лампа с зеркальцем, в углу – столики и полки для медикаментов и инструментария, а в центре у окна – операционный стол. Стол, за которым проводил операции мой отец. Сколько он их сделал? Сколько пуль и осколков извлек? Сколько спас людей? Скольких вылечил? А ведь люди и просто болели: был и грипп, и кашель, и менингит, и гипертония…
Помню рассказ отца, как он спасал партизана, у которого была гангрена. Чтобы он выжил, нужно было удалить ногу. Как в лесу, где нет анестезиологов, препаратов для анестезии, аппаратуры, достаточного количества медикаментов, это выполнить? Но жизнь человека была спасена, хоть и стал он инвалидом. Просто была прокалена на огне обыкновенная пила, которой пилят дрова. Больного напоили алкоголем, чтобы хоть слегка обезболить. Чтобы не пострадали от боли зубы, проложили между ними кусок деревяшки. Сильные мужчины держали больного, а отец отпиливал зараженную ногу. Какую выдержку и силу воли надо иметь, чтобы выполнить такое! Видимо, крепкое убеждение, что это – помощь, сохранение жизни.
Операции, перевязки, лечение, изготовление снадобий для лечения ран, организация санитарных условий для людей; кухня, санчасть, баня, обеспечение водоснабжением – всё это тоже входило в обязанности врача.
В марте 1944 года, когда шли бои за Днепро-Бугский канал, бригада имени Молотова под командованием Михаила Герасимова, пытаясь избежать окружения, переправилась через реку Припять и соединилась с Пинской партизанской бригадой (командир И.Г. Шубитидзе). Так доктор Буханенко оказался в лесу возле деревни Мохро.
Здесь произошло еще одно неприятное событие, поставившее под угрозу боеспособность партизанского соединения. Началась эпидемия сыпного тифа. Это инфекционное заболевание, которое вызывают определенные бактерии, а распространяют насекомые и членистоногие – вши, клещи, блохи. Болезнь заразная и очень опасная: поражается внутренняя оболочка кровеносных сосудов, и человек умирает.
Медицинская служба лагеря под руководством доктора Буханенко приложила все усилия для предотвращения эпидемии. Ввели карантин, шла проверка поголовно всех и активное лечение заболевших. Умер лишь один человек, а отец заразился и переболел, правда, в легкой форме.
Мы с Алешей были очень взволнованы. Территория партизанского лагеря обширная, и мы обошли довольно большое расстояние. Тропинки от землянки к землянке – это поход вверх-вниз. Оглядевшись, поняли, что вокруг яма на яме. Иван Иванович пояснил, что, отступая уже, немцы, видимо, обнаружили расположение партизанского лагеря и бомбили лесной массив, пытаясь уничтожить всё живое.
…Очень трогательно прошел митинг у памятного знака «Здесь располагался в 1943–1944 годах штаб Пинской партизанской бригады». Перед сотнями собравшихся среди леса выступили руководители района, племянница комиссара отряда имени Молотова Федора Семеновича Кунькова. Выступила и я, рассказав о военном пути моего отца, о своих чувствах при посещении санчасти, о впечатлениях, к подножию памятного знака возложила цветы. Мы сфотографировались на память с Иваном Ивановичем. Я подарила партизанскому госпиталю трофейный немецкий тонометр. Отец пользовался им в партизанском лагере и после войны, когда работал главврачом больницы и амбулатории в деревне Бродница Ивановского района с 1945 по 1952 год, потом переехал работать в Пинск.
Партизанский доктор Виталий Трофимович Буханенко был награжден орденом Красной Звезды и медалью «Партизану Отечественной войны».
Прошел год после нашей поездки, а память о ней жива и тревожит душу так же, как тревожат сегодняшние события в мире.
Сотни людей пришли и в этом году 7 июня на открытие партизанского лагеря. Вероятно, это необходимо потомкам героев - помнить и поклониться в знак благодарности тем, кто боролся и побеждал в этих лесах, отстаивая независимость своей Родины, моральные ценности людей, честь и собственное достоинство.
Людмила КУРАКЕВИЧ, г. Брест