Место, где остановилось время: что происходит в зоне отчуждения 40 лет спустя

Это белорусская часть 30-километровой зоны вокруг ЧАЭС, где уровень радиационного загрязнения был и остается самым высоким.

Десятилетиями доступ сюда имели лишь ученые и пограничники, но сегодня в заповедник активно едут туристы.

Журналисты Tochka.by вместе с компанией Veles travel тоже посетили деревни, где 40 лет назад люди жили самой обыкновенной жизнью, а сейчас природа "съедает" остатки цивилизации, прорастая даже сквозь бетон.

"Ягоды со стронцием будут облучать вас 18 лет"

Путь из Минска неблизкий: выезжать пришлось буквально ночью. Волнительно – поездка происходит в годовщину аварии на четвертом энергоблоке ЧАЭС.

А еще синоптики объявили по всей стране штормовое предупреждение со всевозможными причудами погоды: снегом, дождем, ветром, вырывающим деревья (и мы это увидим). Впрочем, разве туристов может что-то остановить?

"Всем здравствуйте! Вам повезло с погодой. Я не шучу: во-первых, клещи попрятались, а их тут очень много, во-вторых – не будет пыли, а значит, и повторного оседания радиации", – бодро встречает нас на КПП "Бабчин" сотрудник заповедника Евгений Евсеев.

Первая точка – музей. Проходим краткий ликбез: Евгений рассказывает, какие опасные элементы затаились в почве.

На территории заповедника сосредоточено около 30% всего выпавшего на Беларусь цезия и почти весь плутоний – 98%. И если цезий и стронций медленно, но теряют силу, то плутоний и америций – это история на вечность.

"Изотопы цезия-137 и стронция-90 распались уже более чем на 62%. Однако радоваться рано: на смену им приходит америций-241 [результат распада одного из изотопов плутония. – Tochka.by]. Его активность в зоне сейчас только нарастает, а период полураспада составляет более 400 лет", – поясняет ученый.

Полесский радиационно-экологический заповедник занимает больше 200 тыс. га – шесть площадей Минска. Сейчас это самые дикие земли в стране. А в 1986-м здесь почти в сотне деревень проживало более 22 тыс. жителей.

Все эти населенные пункты – на музейном стенде: длинный список названий, и каждое зачеркнуто.

"Ничего с собой не забирать, воду в заповеднике не пить, ягоды не есть. Кстати, ягоды со стронцием будут облучать ваш организм изнутри 18 лет", – с такими напутствиями выезжаем в первую деревню.

Раньше было семь маршрутов, но сейчас открыты три – вглубь заповедника пускают только по тем дорогам, которые максимально удалены от границы.

Лозунги на ржавых гвоздях

В деревне Погонное, самой крупной в Хойникском районе, жило более 1000 человек. Это был центр богатого совхоза "Победа социализма" с собственной взлетно-посадочной полосой, ветстанцией, тремя магазинами и комбинатом бытового обслуживания.

"Колхоз был очень крупный: больше 150 единиц техники, огромный мехдвор и свой кукурузник. Взлетная полоса была не грунтовая, а добротная, асфальтированная", – рассказывает Евгений, заводя нас в бетонное двухэтажное здание Дома культуры.

Медленно, но верно природа отвоевывает территорию: из ДК растет сосна, мох заполонил кирпичные стены, ветки лезут через разбитые окна.

Сцена актового зала превратилась в фотозону с плакатами и знаком радиации (его и часть плакатов явно добавили позже – туристам для антуража).

Громкие лозунги вроде "Коммунизм – светлое будущее человечества" еще держатся на ржавых гвоздях.

По соседству – здание конторы. В кабинетах администрации совхоза можно увидеть портреты Ленина, призывы достойно встретить XXVII съезд КПСС, планы землеустройства и путевки на вывоз продукции.

Сквозь заросли пробираемся к двухэтажной школе. Гид рекомендует не бегать по прохудившемуся полу – директор уже, конечно, не накажет, но можно провалиться.

Предназначение некоторых классов все еще угадывается: здесь изучали физику, а вот военный кабинет. На партах лежат книги и тетради с выцветшими чернилами. Все вокруг похоже на хорошие кинодекорации. Но осознание, что их автор – жизнь, пробирает.

В детском саду это чувство только усиливается. От вида маленькой обуви и окаменевших кукол среди обломков появляется самое тягостное ощущение за всю поездку.

Оревичи: дозиметр зашкаливает

Прогулку по Оревичам начинаем с самого загрязненного места в деревне. Дозиметр в руках Евгения показывает 15 мкЗв/ч.

"А теперь представьте: проживание на территории запрещено, если фон выше 0,6 мкЗв/ч. Так что ничего не трогаем и идем дальше", – предупреждает гид.

Оревичи – место уникальное для низменного Полесья. Деревня стоит на холмах у берега Припяти. До аварии здесь жили полтысячи человек. Были школа, детский сад, отделение связи, аптека.

"Местные рассказывали, что рыбы было столько, что ею кормили даже скот. Улов поставляли прямиком в Киев. Деревня была очень зажиточная и дружная: люди постоянно варили уху прямо на улице. Отселяли их в первую волну, в начале мая 1986-го", – рассказывает Евгений.

Заходим в здание сельской больницы. В какой-то момент кажется, что в коридорах до сих пор пахнет лекарствами.

В кабинетах все еще стоит стоматологическое кресло, а на весах, где когда-то взвешивали младенцев, лежит брошенная кукла. Выглядит пугающе.

Местный Дом культуры, в отличие от бетонного здания в Погонном, – деревянный. На двери сохранился график работы: по субботам на танцполе отплясывали до полуночи.

Здесь же были библиотека и кинотеатр. Сейчас зал выглядит как обсерватория – часть крыши обвалилась, открыв вид на небо.

На полу – сотни мелких предметов, но ценных вещей здесь не осталось. В девяностые активно работали мародеры, которых не пугало даже то, что вывозить из зоны ничего нельзя.

Красноселье: вид на ЧАЭС и кладбище кораблей

Красноселье – небольшая деревня в самой глубине зоны, без особой инфраструктуры, но с интересными пейзажами. Она стоит на песчаных дюнах – редкость для Полесья.

Жизнь здесь была неразрывно связана с водой: по Припяти летали скоростные "Ракеты", и местным порой было проще добраться до Киева, чем до Гомеля. Сейчас о былой навигации напоминает мини-кладбище кораблей в старом русле реки. Прямо на берегу замерли ржавые буксиры.

"Говорят, что эти суда таскали баржи с песком для засыпки реактора. Потом Припять изменила русло, и образовались старицы – по сути, это такой замкнутый водоем, отрезанный от реки. И эти корабли уже не было возможности вытянуть", – объясняет Евгений.

Но главная точка притяжения в Красноселье находится выше – это 30-метровая пожарная вышка.

Отсюда до АЭС всего 15 км, и в бинокль можно увидеть саркофаг, скрывающий руины четвертого энергоблока.

Фото предоставлено турфирмой Veles travel

Рассмотреть станцию нам с фотографом так и не удалось – горизонт наглухо затянуло. Другим участникам группы повезло больше: они успели сделать кадры до того, как погода испортилась.

Енотовидные собаки и лошади-нелегалы: кто теперь живет в зоне

Пока мы возвращаемся на КПП, Евгений рассказывает о тех, кто теперь населяет зону отчуждения. Список впечатляет: волки, лисы, олени, зубры, медведи, болотные черепахи, орланы-белохвосты, а еще лошади Пржевальского, которые пришли из украинской части зоны.

"Огромное количество енотовидных собак. Но очень много бешеных", – предупреждает гид.

За время экскурсии мы увидели зайца и лося, но они скрылись быстрее, чем сработала камера.

На обратном пути нас останавливают поваленные деревья – природа напоминает, кто здесь главный.

"Летом, когда все зеленеет, следов человеческого присутствия почти не видно. Природа способна преодолеть даже такие аварии", – резюмирует наш проводник.

На выезде из зоны – обязательный санитарный контроль. Сначала смываем пыль с обуви, затем тщательно моем руки хозяйственным мылом.

– Оно даже грехи смывает, – шутит Евгений.

– А одежду сжечь? – спрашивает кто-то из группы.

– Не стоит. Это еще хуже, все поднимется в воздух с дымом. Просто постирайте.

Напоследок проверяем дозиметр, который все время путешествовал с нами. За семь часов в зоне мы "насобирали" 1,8 мкЗв.

Евгений успокаивает: даже обычная флюорография дает облучение больше.

Прощаясь, он приглашает приехать еще. Вот только полностью безопасной эта территория станет точно не при нашей жизни.