Реальный Брест

дентикоальтернативаАльтернативаlagunahotel.byЖилой дом по ул. Московской, 247

ГлавнаяНовостиИстория БрестаЗа одну ночь — минус полдеревни. Как 79 лет назад избавлялись от «враждебных элементов»

За одну ночь — минус полдеревни. Как 79 лет назад избавлялись от «враждебных элементов»

79 лет назад, 10 января 1940 года, жители деревни Старый Двор (современный Барановичский район) проснулись на рассвете и узнали, что за ночь многие из их соседей исчезли, оставив нетронутым почти все имущество и хозяйство.

Вскоре выяснилось, что их принудительно выселили в Сибирь.

Улица в Старом Дворе

«Вечером еще люди были на местах, а утром — только пустые дома»

Местных жителей, которые помнят или хотя бы что-то знают о тех событиях, почти нет. Софья Сергеевна Собко — одна из тех, кто в курсе той истории. Пусть и по рассказам покойного мужа, который родился в Старом Дворе:

— Из этой деревни было вывезено очень много людей, целые семьи. Говорили, что тогда выселили чуть ли не полдеревни. Рассказывали, что эти семьи приехали в Старый Двор в 1930-х годах откуда-то из-под Белостока. Якобы их оттуда переселили. Новая власть посчитала их осадниками, поляками — то есть врагами. Но эти люди не были никакими осадниками, хоть и считали себя католиками. Они были из простых, работали, никому не делали зла. Вечером еще были на месте, утром село проснулось, а многие дома уже пустые, без людей. Мой муж хорошо знал эти семьи, фамилии вывезенных, дружил с их детьми. Большие семьи, много детей, — сочувственно качает головой Софья Сергеевна, рассказывая то, что слышала сама.

Она отмечает, что все случилось именно ночью, вспоминая о 40-градусном морозе зимой 1940 года и о таком лютом холоде, что вымерзали сады:

— И представляете, их среди ночи в такой холод — на улицу, на сани. Неудивительно, что все, кого тогда увезли, поумирали. Где-то далеко, в России, ходили такие слухи. Вернулся только один человек, которого сейчас уже нет среди живых. Иван Степанович Холуй — так его звали. Увезли вместе с родителями, но Холуй сбежал и вернулся в родную деревню. Власти его не трогали, а скоро и война началась.

Софья Сергеевна сообщает еще одну важную деталь: ее будущий свекор лично показывал властям, где живут люди, которых было решено переселить на восток:

— В 1940-е годы он был старостой в деревне. Ему привезли список, и он показывал, кто где живет. У него было четверо детей — пришлось выполнять то, что потребовали, — считает Софья Собко.

Деревья, посаженные репрессированными

Она демонстрирует несколько высоких деревьев, растущих друг возле друга в полукилометре от ее двора, — деревья были посажены выселенными хозяевами. Раньше там жили люди, а теперь пустырь. «И там были дома, и там…» — перечисляет рассказчица, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

Софья Сергеевна считает, что приход советской власти в Западную Беларусь в 1939-м обернулся горем для десятков тысяч простых людей:

— Брат моей свекрови был родом из соседней деревни Крошин. Как только начались вывозы семей со всего района, просто уехал отсюда подальше. Потом только письма писал и через них изливал свою боль.

«Коммунисты пришли, каждую яблоню описали, каждое дерево налогами обложили»

Гражина Ивановна

Сейчас известно, что депортации белорусов в отдаленные регионы Советского Союза предшествовала полноценная подготовка. 17 сентября 1939 года Красная Армия вошла на земли Западной Беларуси. Оперативно-чекистские группы, следовавшие за войсками, приступили к арестам «враждебных элементов»: полицейских, чиновников, крупных землевладельцев, офицеров. Уже к середине следующего месяца только в Западной Беларуси были арестованы 3535 человек.

Слухи о трагедии Старого Двора быстро разошлись по близлежащим селам. Некоторые старожилы хранят память о случившемся и по сей день. Гражина Ивановна, 90-летняя жительница соседнего Крошина, например, помнит не только то, что пришлось пережить, но и фамилии некоторых вывезенных семей:

— Из Старого Двора много людей вывезли. Это поляки, которые приехали сюда и закупили землю. Грегореки, Стемпени, Калуцкие, Холуи. Всех и не вспомнить… Издевались Советы в 39-м году, как пришли сюда, — не дай бог! Никто их как освободителей не встречал: враги — и всё (в соседней деревне Красную Армию все же встречали с хлебом и солью, то есть все зависело от конкретных людей. — Прим.). Кто богаче — того в Сибирь. Ввели налоги на землю, мясо, молоко, картошку — все нужно было сдавать, кормить Советы. Люди боялись и подчинялись.

Николай Михайлович Бубен уже давно живет в Старом Дворе. Сам родом из соседних Залюбичей. В 1940-м был ребенком, но, говорит, тот случай помнит хорошо:

— Коммунисты выселили 40 домов. А семьи когда-то были большие. Где-то по 5−7 человек, а где-то и по 11−12. Вот и считайте. На санях, плохо одетые, некоторые с грудными детьми. Тогда же мороз стоял! Всех отправили на станцию в Барановичах и рассадили в вагоны, в которых возят скот. Туда же подвезли и людей с других сельсоветов. Только один человек сумел сбежать по дороге до Барановичей. И один потом еще вернулся из этой ссылки… Не было здесь никаких политических и врагов. Все простые люди, бедные, голодные.

Старый Двор не из тех деревень, где дома стоят в ряд, друг возле друга. Периодически между домами появляются пустоты, в которые вместилось бы несколько хозяйств. Дом Николая Михайловича стоит как будто в одиночестве, окруженный со всех сторон полем. Люди живут и справа, и слева, но до ближайших участков метров 150−200. Продолжая рассказывать о 40-м годе, Николай Бубен, сам того не зная, объясняет причину неравномерности застройки на современном этапе:

Со стороны дом Николая Михайловича кажется совсем одиноким

— Остались дома, постройки, имущество, коровы, свиньи. А коммунисты забирали себе все, что им нравилось, уносили, что хотели. Пили, гуляли… Здесь же везде дома стояли. А потом стали описывать имущество: приезжали, осматривали. Если дом хороший, крепкий, то они его забирали себе. Дом разбирали и перевозили в другую деревню, чтобы заново собрать и заселиться. Я своими глазами видел дома, которые раньше стояли здесь, а теперь в Городище (городской поселок в Барановичском районе. — Прим.).И сейчас могу их показать. Что хотели, то и творили, — подытоживает Николай Михайлович.

С ним мы беседуем больше двух часов. Мой собеседник говорит, что если начнет вспоминать все происходившее в те годы, то будем беседовать еще две недели:

— Чего здесь только не было… Если рассказать правду, то никто не поверит. Скажут, что старик не в своем уме и все придумал. А я считаю так: если бы немец сюда не пришел, то коммунисты посъедали бы нас всех! Не подумайте — я не за немцев. Но коммунисты пришли, каждую яблоню описали, каждое дерево налогами обложили. Холостяцкий налог — и тот был: 20 лет тебе исполнилось, не женился еще — плати. А откуда деньги брать?! Все забирали!

Николай Бубен вспоминает, что такое будущее им предрекли еще в 1939-м, когда Красная Армия ступила на земли Западной Беларуси:

— Когда сюда пришли Советы, то в нашей деревне по традиции вышли их встречать с хлебом-солью. А один советский солдат сказал: «Буржуи вы. Вы еще чего-то ждете? Вы дождались своей погибели». Я сам это слышал.

Как-то вечером заходит русский солдат к нам в дом. Одет плохо, в обмотках. Попросил выпить. Сел, выпил и говорит: «У меня два сына. Одному полтора года, а второму три. И ни один не знает, что такое хлеб. Никогда в руках хлеба не держали». Мои родители удивляются: «Как так?» А солдат отвечает: «В колхоз загнали, все забрали — и работай. Теперь так будет и у вас». Люди послушали эти истории, но не поверили: мало ли что болтают». Только потом это «освобождение» для нас вон чем обернулось…

Крест, о котором знают не все

Крест на одном из въездов в деревню

Трагическая история Старого Двора наверняка ушла бы в тень со смертью очевидцев или тех, кто просто слышал рассказы о ней. Но уже около 30 лет напоминанием о произошедшем служит высокий деревянный крест, воздвигнутый на въезде в деревню. На нем надпись «Ахвярам гвалту» на двух языках и вырезанная дата: 10.1.1940. Этот памятный знак был поставлен в 1990-е, когда уже можно было во весь голос говорить о репрессиях и их жертвах. Открытие памятника вызвало большой резонанс в округе. Софья Сергеевна Собко была одной из многих, кто пришел увидеть воочию всю церемонию:

— О том, что будут устанавливать памятный крест, всем в деревне объявили заранее. Собралось много людей: местные, из окрестных сел, из Барановичей. Приезжал и Зенон Позняк. Сразу прошло собрание, потом ксендз провел службу. Милиция следила за порядком.

Я не знаю, по чьей инициативе был установлен этот памятник. Возможно, постарались местные католики при поддержке БНФ. Главное, чтобы помнили. Крест символизирует память о ни в чем не повинных загубленных людях.

Сегодня никто из местных не знает точно, сколько людей было вывезено в ночь на 10 января 1940 года из Старого Двора. Многие только пожимают плечами в ответ на вопрос о кресте и дате, выбитой на нем. Кто-то с удивлением признается, что никогда не обращал внимания на памятный знак, и уточняет его местонахождение. Как долго еще сможет простоять уже покосившийся деревянный памятник — неизвестно. Как долго сможет существовать память о трагедии 1940 года — вопрос открытый и еще более сложный.

 

Сергей Солонкевич, фото автора / TUT.BY

 

 

Похожие статьи:

История БрестаКрупный клад монет XVI-XVII веков экспонируется в музее Белорусского Полесья

История БрестаВ Бездеже воссоздали технику плетения уникального свадебного венка

История БрестаВ центре Пинска обрушилось историческое здание

История БрестаЧто беларусы празднуют 23 февраля?

История БрестаПинчане собираются установить памятник взорванному костёлу

Поделиться:
Комментарии (1)
Олег Полищук # 10 января 2019 в 17:23
+8 + -
+8 / 0
Больше бы таких статей! "Патриотам" на заметку!
отключен Javascript

Онлайн радио


Свяжитесь с нами по телефонам:

+375 29 7 956 956
+375 29 3 685 685
realbrest@gmail.com

И мы опубликуем Вашу историю.