Школа Май Бэбиemall.byттЦентр семейной стоматологии «Дентико»bonusy-dlya-novykh-abonentov

ГлавнаяНовостиИстория БрестаКак квартировали и что ели военные в XIX веке в Брест-Литовске

Как квартировали и что ели военные в XIX веке в Брест-Литовске

Так уж сложилась история, что тема, о которой пойдет речь в этом материале, была неотъемлемой частью жизни большинства жителей белорусских городов и селений на протяжении веков. Мы же поговорим лишь о веке девятнадцатом.

Сказку «Каша из топора» – ту самую, в которой рассказывается о необычном рецепте и солдатской смекалке, конечно же, хоть раз да слышал каждый. Сказка, как известно, – ложь, но намек на правду в ней все же есть. В этом легко убедиться, если почитать архивные документы 200-летней давности.

«О бедном гусаре замолвите слово»

Практически до конца XIX века размещение войск в Российской империи, на территории белорусских губерний в частности, проходило по требованиям указов времен Петра I, исходя из которых служивые размещались в местах дислокации либо в специально построенных для них казармах и других казенных и общественных зданиях или путем их подселения в дома обывателей, причем без каких-либо компенсаций для последних. Вот так: дешево для казны и сердито для населения. На законодательном уровне оформлено это было в виде «постойной повинности», то бишь налога.

Постойная повинность возлагалась на все сословия, в том числе дворян и чиновников, но, как говорится, были нюансы… От постоя освобождались помещичьи дома в деревнях, строения, принадлежавшие церквям, костелам, синагогам и монастырям, дома священников и церковнослужителей, чиновников городской полиции, аптекарей и тех, кто внес энную сумму «на строительство армейских казарм», а попросту – откупился. Как всегда, были и исключения из правил. В 1837 году на 8 лет (с 1850 года этот срок был продлен еще на 20 лет) по предложению совета министров от постоя были освобождены жители района Новые форштадты в Брест-Литовске. Причем, брестчане были единственными в белорусских губерниях, кому до середины 1870-х за военный постой в домах горожан уездное казначейство было обязано заплатить до 1100 рублей в год за генеральскую квартиру, 260 – за капитанскую и по 24 рубля в год за квартиру для рядового. С другой стороны, в том же Брест-Литовске, по воспоминаниям Юлиана Немцевича, «все монастыри опустошены военными госпиталями… в бригидском монастыре солдаты разместились вместе с монахинями в одном здании…».

Надо заметить, что войска на постой размещались «по предварительному сношению командиров с губернатором и сообразно с расписанием мест, от него полученным».

Составлением же «квартирного расписания» занимались уездные власти и земская полиция. Развод солдат и офицеров по квартирам в городах и местечках являлся обязанностью квартирных комиссий, в состав которых входили полицмейстер, депутаты от дворян, купцов и мещан-христиан, а также представители еврейской общины.

Понятное дело, что иметь постояльцев, тем более «задарма», мало кому из «отцов города» хотелось и поэтому они старались спихнуть эту повинность на тех, кто в социальной лестнице стоял на ступеньку пониже.

Из отчета врача Новоингерманландского полка за 1865 год: «Квартиры, занятые у бедных горожан, плохо отапливались, содержались неопрятно… Солдаты жили по одному и по два человека в маленьких комнатах вместе с семьями хозяев до десяти человек, в то время как большинство домов богатых мещан оставались свободными от постоя».

По Уставу о земских повинностях воинская часть, прибывшая в город на постой, должна была размещать в нем только штаб и одну – две роты солдат для караульной службы, остальные расквартировывались по окрестным селениям. Для «облегчения» жизни селян солдат размещали с расчетом, чтобы на каждого из них приходилось от 3 до 5 дворов. В итоге при таком раскладе на роту из 100 человек требовалось от 10 до 20 деревень. Например, в сентябре 1817-го в Брестский уезд на зимние квартиры прибыл Литовский пехотный полк. Один из его батальонов остановился в Брест-Литовске, полковой штаб – в Кобрине, а остальные подразделения стали на постой в Антополе, Городце и окрестных селах. Только одна из рот (3-я мушкетерская) расположилась в семи деревнях, заняв в общей сложности 469 дворов.

Развод солдат по квартирам в деревнях входил в обязанности земской полиции, но чаще всего этим занимался староста деревни. По воспоминаниям современников, «квартиры», отводившиеся солдатам, «представляли собой в высшей степени неприглядную картину: темная низкая курная изба с удушливым воздухом, вечная теснота, происходившая от того, что здесь же, в постоянном соседстве друг с другом, жили и солдаты, и хозяева, и куры, и другие не менее полезные домашние животные». Тем не менее, несмотря на все бытовые неудобства, по свидетельству все тех же современников, «в этой курной хате солдат был своим человеком, особенно если ему удавалось полюбиться хозяйке или хозяйской дочке. Крестьянская женка или дочка непременно мыла ему белье, а постоялец, чем мог, помогал по хозяйству: дрова рубил, лучины для света строгал, воду носил, и, вообще, жил крестьянин с солдатом весьма дружелюбно, уделяя ему и место за столом, и угол на печке».

Щи да каша – пища наша

Замечу, что ни одна статья Устава о земских повинностях не обязывала гражданское население кормить военных постояльцев за свой счет, но допускался вариант, когда «войска, которые продовольствуются от жителей, получаемый ими из магазинов (складов. Прим. автора) провиант отдают сполна в пользу обывателей».

Солдатский паек в те времена делился на провиант и приварок. Провиант включал в себя муку, крупы, а приварок – мясо, масло, овощи. Суточная дача провианта в русской армии до 1871 года составляла 2 фунта 40 золотников (900 г) муки или 3 фунта (1230 г) печеного хлеба, а также 24 золотника (102 г) круп в день на одного солдата. И если обеспечить солдат крупами, хлебом, мукой или сухарями особого труда не составляло, то создавать полковые запасы мяса, рыбы и других скоропортящихся продуктов, а затем централизованно их перераспределять между рассредоточенным по всему уезду подразделениям было практически невозможно. Поэтому приварок по взаимной договоренности чаще всего готовился хозяевами постоя из их собственных продуктов (в том числе мяса и овощей) за счет так называемой казенной дачи провианта или за помощь по хозяйству. Никаких регламентируемых нормами требований к составу и качеству хозяйского приварка не было, и служивым оставалось довольствоваться тем, чем питались сами хозяева. В своих воспоминаниях Всеволод Крестовский писал: «В крестьянской хате солдата кормили, чем Бог послал, а ели крестьяне испокон веку плохо, кроме картошки да гороха ничего не смакуючи. Разве что когда к Рождеству «кабаны кололи» – то тогда и борщ со свининой, и кашу с салом на стол подавали, а в обыкновенное время все больше картофельной затиркой да кулешиком баловались». Евреи, составлявшие в то время большинство населения городов и местечек Беларуси, по свидетельству Крестовского «могли довольствоваться неимоверно малой долей самой неприхотливой пищи: фунта два хлеба, селедка да несколько цибулек – вот и всё их дневное пропитание; для солдата они заводили особый горшок, в котором отдельно варили ему пищу».

Так что солдатский сон и желудок на прямую зависели от благосостояния населения, урожайности хлебов в местах дислокации, зажиточности и личных качеств хозяина постоя. Вот и приходилось служивым, чтобы поспать и поесть, порой проявлять чудеса находчивости, как в сказке.

 

 

Олег ГРЕБЕННИКОВ

zarya.by

 

 

Похожие статьи:

Брестская крепостьНаследие Брестской крепости. Бригитский мост

Дороги и чудакиCотрудник милиции сбил велосипедиста. Мужчина скончался

Брестская крепостьВзлет германской гражданской авиации в Бресте

Брестская крепостьВ Брестской крепости корни дерева подняли минометную мину вермахта

БеларусьМВД изменило инструкцию о приеме экзаменов на водительские права. Что там нового?

Поделиться:
Комментарии (0)

Свяжитесь с нами по телефонам:

+375 29 7 956 956
+375 29 3 685 685
realbrest@gmail.com

И мы опубликуем Вашу историю.