a-brest.by домаplanetakolyasok.byМахновича, 37a-brest.by квартирыДентико

ГлавнаяБлогиИщу необыкновенное в обыкновенном и обыкновенное в необыкновенном

Ищу необыкновенное в обыкновенном и обыкновенное в необыкновенном

+721 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Иван Чайчиц
Брест в объективе Анатолия Павловича
1895-1918 годы называют «золотым веком» почтовой открытки. В эти десятилетия почтовые карточки претерпели серьезные изменения и приобрели большое значение как средство коммуникации. Популярность открытки была тесно связана с расширением общественных, а - именно - географических границ и возможностью путешествовать, которая появилась в конце XIX столетия, благодаря широкому развитию железных дорог. Почтовые открытки стали неотъемлемым атрибутом туризма.

В данном материале речь пойдёт о человеке, имя которого известно многим собирателям старых почтовых открыток с видами города Брест и не только.

Анатолий Николаевич Павлович родился 19 октября 1880 года в Полтаве в семье коллежского советника. Его отец Николай Лукич Павлович служил учителем, позже инспектором полтавской классической гимназии. Павловичи принадлежали к потомственному дворянству Полтавской губернии. Анатолий Николаевич Павлович был занесён в 3-ю часть дворянской родословной книги 25 июля 1902 года.

Анатолий Николаевич прошёл обучение в гимназии, где служил его отец. В 1902 году переезжает в Петербург и поступает на физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета. В 1903 году Павлович переводится на первый курс юридического факультета. К этому времени его отца уже не было в живых, поэтому вслед за сыном в Санкт-Петербург переезжает мать Павловича Елена Александровна.

24 апреля 1912 года, так и не окончив полного университетского курса, Анатолий Николаевич Павлович направляет прошение об отчислении его из университета.

Кто ввёл Павловича в мир фотографического мастерства, открыв в нём талант и призвание фотографа, когда и где он учился этому ремеслу остаётся неизвестным. Одно не вызывает сомнений. За пять лет жизни в Петербурге Павлович настолько овладел навыками фотографирования, что в 1907 году его приняли на службу фотографом Этнографического Отдела Русского музея им. императора Александра III. Отныне делом его жизни станет искусство натурной фотографии.

Фотографы Отдела направлялись на сбор этнографических коллекций, как в составе экспедиций, так и самостоятельно. Анатолий Николаевич Павлович выезжал в 1908 и 1909 годах самостоятельно как фотограф в Черниговскую и Полтавскую губернии. Возможно, в этот период времени Павлович посещает и Гродненскую губернию, в состав которой входил уездный город Брест-Литовск.

Брест в объективе Анатолия Павловича

Брестъ-Литовскъ. Страховое агентство. Brest-Litowsk. L'agence d'assurance. Фот. А. Павловича.

В 1911 году, Анатолий Николаевич Павлович работает на Вологодчине в составе экспедиции под руководством архитектора-художника, члена-корреспондента Русского Археологического общества К.К. Романова.

Брест в объективе Анатолия Павловича


Несколько ранее, в 1909 году, Анатолий Николаевич Павлович вступил в контакт с Санкт- Петербургским Попечительным комитетом о сёстрах милосердия Красного Креста Общины Святой Евгении, в массовом количестве издававшем почтовые карточки - открытые письма, в том числе со снимками городов и природных видов. Для Павловича это был шаг, принёсший ему широкую известность и в дальнейшем спасший его от неминуемого забвения. Всего по январь 1916 года Красным Крестом было издано около 350 открыток с надпечаткой: по фот. А.Н. Павловича. Это были не только виды различных уголков Российской империи от Польши до Дальнего Востока, но и фотографии с картин отдельных художников.

Брест в объективе Анатолия Павловича


Вскоре после революции Анатолий Николаевич Павлович поселяется в Новгороде. Замечательные воспоминания о Павловиче оставил его непосредственный начальник, заведующий Губернским музеем, где он работал, Николай Григорьевич Порфиридов в своей книге, написанной в 1967 году. Рассказ о своих сослуживцах Порфиридов завершает Павловичем: «Наконец, нештатным сотрудником Губмузея и нашим общим спутником в поездках по губернии был фотограф Павлович. Этот замечательный человек и мастер своего дела оказался в Новгороде случайно. Приехав сюда с какой-то очередной реставрационной комиссией из Петрограда в 18-м или в 19-м году, он так и остался здесь, став постоянным жителем города. Его колоритная фигура была очень заметной на улицах довоенного Новгорода, можно сказать, одной из его достопримечательностей. Приезжавшие в Новгород художники, научные работники, уже бывавшие здесь раньше, при первом же посещении Губмузея обычно сообщали, расцветая доброй улыбкой: - А я уже видел (или видела) вашего Павловича.

Широкие серые брюки, забранные в стоптанные сапоги. Повязанный большим бантом галстук. Пышные усы и развевающиеся по ветру волосы на непокрытой голове придавали облику Павловича что-то эйнштейновское. На ремне через плечо неизменно большой обтянутый серой материей футляр с фотографическим аппаратом, похожий на шарманку, в руках такой же большой складной деревянный штатив. Павловичу при постоянных походах и поездках надо было таскать на себе всю эту громоздкую аппаратуру, вдобавок к ней запас стеклянных пластинок и полдюжины деревянных кассет.

Снимки он делал изумительные. Академик Николай Петрович Лихачёв, которому мне случалось посылать фотографии вновь найденных в Новгороде свинцовых печатей, снимки технически трудные, всегда восторгался ими: - Ваш Павлович истинный артист.

Украинец из Полтавы, Анатолий Николаевич Павлович прикипел душой к фотографическому делу, посвятив ему всю жизнь и став первоклассным мастером. Ряд лет он работал в Художественном издательстве Общины Красного Креста. В качестве фотографа издательства ездил в командировки по всей России. Те, у кого есть альбомы старинных открыток с видами Петербурга, Киева, Варшавы, Тифлиса, Крыма могут поразиться, как часто там значится фамилия Павловича.

Брест в объективе Анатолия Павловича

Брест в объективе Анатолия Павловича

Брест в объективе Анатолия Павловича


В Новгороде он жил вдвоём с матерью. Они приобрели здесь, на окраинной улочке Софийской стороны, пустовавший ветхий домик с таким же заброшенным участком, приспособили его для жилья и жили в нём в окружении котят, бывших слабостью и его и её, умиляясь их проказам и грации».

Сообщает Порфиридов и о трагическом случае, сломавшем надежды Павловича на семейное счастье: «Старый холостяк, семейная жизнь которого как-то не смогла устроиться, Павлович жил мечтой оживить свой дом и садик хозяйкой, и одно время эти его мечты готовы были осуществиться, но разрушились ужасным образом. Хорошая девушка, здоровая и жизнерадостная, свадьба с которой уже была назначена, утонула, купаясь во время новгородских просвещенцев в Старую Ладогу, в которой участвовал и сам Павлович».

В задачи Губмузея входило обследование бывших дворянских усадеб и других исторических объектов Новгородчины. Обследованием занимались как Порфиридов так и агенты - специалисты Губмузея в сопровождении Павловича. Порфиридов отмечает: «Часто облегчала нам трудности путешествий громоздкая фотографическая аппаратура Павловича. Тогда ещё не были распространены маленькие портативные фотоаппараты, работающие на катушечных плёнках. Большая, с раздвижными мехами, деревянная камера и деревянные кассеты к ней, запас стеклянных пластинок в коробках, складная тренога - всё это было немалой обузой в пути. Но они как магнитом притягивали к себе внимание ребят, да и взрослого населения, и иной раз обеспечивали успех там, где без них он не был бы возможен. Что греха таить, приходилось иногда сквозь пальцы смотреть на то, как Павлович «снимал» группы и одиночек пустой камерой, чтобы отделаться от просьб. На настоящие снимки не хватило бы никакого запаса пластинок».

Анатолий Николаевич Павлович был арестован органами НКВД в 1933 году. В Списке жертв политического террора в СССР опубликованного на сайте правозащитного общества «Мемориал» находим: Павлович Анатолий Николаевич. Родился в 1880 г., г. Полтава. Украинец, б/п, кустарь – фотограф. Проживал: Новгород, Лучинская 21. Дата ареста: 24 января 1933 года. Обвинение: 58-10, 11. Осуждение: 5 апреля 1933 года. Осудивший орган: Тр.ПП ОГПУ в ЛВО. Приговор: 5 лет ИТЛ. Дата реабилитации: 24 апреля 1989 года. Реабилитирующий орган: Прокуратура г. Ленинграда. Источники данных: БД "Жертвы политического террора в СССР"; Архив НИЦ "Мемориал" (Санкт-Петербург); Книга памяти Республики Коми - т.9, ч.1

О дальнейшей судьбе Анатолия Николаевича Павловича пока ничего не известно.

Брест в объективе Анатолия Павловича

Брестъ-Литовскъ. Паромъ. Brest-Litowsk. Le radeau. Фот. А. Павловича.
Иван Чайчиц +6 1461 1 комментарий
Авангард в скульптуре уроженки Бреста- над-Бугом
Скульптура как вид изобразительного искусства, связанный с физическими усилиями, сложной логистикой и дорогостоящими материалами, до сих пор многие считают мужским делом. Но сегодня мы расскажем о женщине-скульпторе, которой удалось добиться признания, несмотря на стигму и отсутствие вдохновляющих примеров для подражания.

Авангард в скульптуре уроженки Бреста- над-Бугом

Ванда Челковска, 1970-е.

Ванда Челковска родилась в 1930 году в Бресте-над-Бугом. Училась в Краковской академии искусств. Диплом защитила в 1954 году в мастерской профессора Георгия Бандуры. Кроме занятий живописью и рисунком художница создавала, прежде всего, скульптурные работы.

В первой половине 70-х годов возникают два важнейшие работы Челковской: "Стол" (1968-71) и "Стена" (1975-76). Ещё студенткой она разработала свой оригинальный стиль, несмотря на обязательную доктрину социалистического реализма.

Авангард в скульптуре уроженки Бреста- над-Бугом

Ванда Челковска, инсталляция "Стол", 1971 г.

Ванда Челковска работает чаще всего в гипсе. Участвовала во многих выставках скульптур в Польше и за её пределами, является участником многих международных выставок и биеннале, лауреатом многочисленных премий.

Авангард в скульптуре уроженки Бреста- над-Бугом

Ванда Челковска, "Голова", гипс, 1964 г.

Работы Ванды Челковской находятся в коллекциях Национального музея в Варшаве, Силезского музея в Катовице, Национальном музее в Кракове и т.д. Возможно, кто-то бывал в Кракове и видел напротив филармонии фонтан-памятник Фредерику Шопену - "Фортепиано Шопена". Проект фонтана был разработан Марией Ярема ещё в 1949 г. в ходе конкурса организованного по случаю 100-летия со дня смерти Фридерика Шопена, но был реализован через 57 лет, в октябре 2006 года, после некоторых изменений, внесенных Вандой Челковской. Вода в фонтане вытекает восьмью струями-струнами и четырьмя струями из молотков. Скульптура выполнена из цементного раствора, армированного стекловолокном. Освещение состоит из 12 волоконно-оптических элементов.

Авангард в скульптуре уроженки Бреста- над-Бугом

Ванда Челковска, "Тема", автопортрет, 1970-1971 г.

Челковска обладает исключительной оригинальностью и независимостью. Несмотря на высокую оценку специалистов, её работы всё ещё ожидают исчерпывающего анализа в истории искусства. Критику Artspace Эндрю М. Гольдштейну потребовалась только одна скульптура и два рисунка Челковской, представленные в мае 2016 года на коллективной выставке в Нью-Йоркской галерее Broadway 1602, чтобы заявить, что её работы входят в десятку лучших работ Frieze New York 2016 - ключевого события глобального мира искусства. Broadway 1602 - галерея современного искусства с более чем десятилетним опытом представления новаторских работ женщин-художников и авангарда 1960-х и 70-х годов.

Авангард в скульптуре уроженки Бреста- над-Бугом


Ванда Челковска, посвятившая себя искусству скульптуры, вот уже на протяжении более 65 лет продолжает свой труд. Быть может, её работы когда-нибудь приедут и в Брест.

Авангард в скульптуре уроженки Бреста- над-Бугом

Авангард в скульптуре уроженки Бреста- над-Бугом
Варяг из Бреста
В Бресте имеется множество валунов разных форм и размеров. Большинство из них используется как памятный знак. Многие помнят, когда огромных размеров валун, который ранее обнаружили на дне водоёма в районе Красного Двора, подняли специальной техникой и доставили в городской сад.

На территорию Беларуси валуны попали благодаря ледникам, несколько раз приходивших из Скандинавии много тысяч лет назад. Ледники то таяли, то вновь наступали, но примерно 14 тысяч лет назад последний из них покинул пределы белорусских земель. Особенно крупные камни, которые они оставили о себе на память, вскоре стали культовыми. Некоторые из них сохранились на прежних местах без человеческого вмешательства. Остальные же были перемещены – либо при разработке сельхозугодий, либо перевезены поближе к храмам и кладбищам, либо транспортированы в музеи.

Всего в Беларуси насчитывается 75 камней, признанных памятниками природы республиканского значения.

Варяг из Бреста

«Поозерский варяг»

Одним из памятников природы должен был стать валун из Бреста под названием «Поозерский варяг».

Памятники природы – уникальные, невосполнимые, ценные в экологическом, научном, культурном и эстетическом отношениях природные комплексы, а также объекты естественного и искусственного происхождения.

Варяг из Бреста


«Поозерский варяг» – это гранитный валун особо крупных размеров для условий Брестского Полесья. Валун был найден в черте Бреста, в районе Вычулки за учреждением здравоохранения «Брестский областной онкологический диспансер» на северной границе пруда Вычулки – 1 в прирусловой части долины нижнего течения реки Мухавец. На тот момент, когда его обнаружили и исследовали, валун имел длину видимой части 410 см, ширину 234 см, высоту 105 см. Высота от уреза воды 62,0 см. Располагался в 10 метрах от края пруда, был притоплен водой и врос на одну пятую часть в землю (дно пруда). Каких–либо признаков, что его сюда привезли, либо других сведений о его неместном происхождении исследователи не нашли. На месте пруда ранее был карьер, где добывали глину (1970–е годы), и такие валуны время от времени выкапывали из земли. Сохранился и снимок сделанный исследователями.

Варяг из Бреста

Варяг из Бреста


Во время пешей прогулки по северной границе пруда удалось обнаружить только вот такую гранитную «шапку». Возможно, это и есть «Поозерский варяг», но сильно прикопанный. А возможно и нет, если его выкопали и перевезли в другое место. Да и не известно стал ли он памятником природы.
Иван Чайчиц +11 2238 1 комментарий
Brama Chełmska/Госпитальные ворота
На первом снимке мы видим расчет противотанковой пушки 3,7 cm Pak 35/36 (нем. 3,7 cm Panzerabwehrkanone 35/36 — «3,7-см противотанковая пушка образца 1935/1936 года»), из состава 14-й противотанковой роты, на позиции у Хелмских ворот крепости Брест-Литовск. Снимок сделан в июне 1941 года. Обратите пожалуйста внимание на табличку, на ней надпись "Brama Chełmska", что в переводе с польского языка " Хелмские ворота". Ранее эти ворота, до Первой мировой войны, назывались "Николаевские".

Brama Chełmska/Госпитальные ворота


На втором снимке мы видим Госпитальные ворота крепости Брест-Литовск. Надпись, которая указывает на название ворот мог прочитать каждый, кто проезжал на Волынское укрепление. На снимке она чуть выше таблички "Süd Tor" что в переводе с немецкого "Южные ворота". Снимок сделан летом 1915 года. В период дислокации в крепости гарнизона Войска Польского, данные ворота не меняли своего названия, оставаясь по прежнему Госпитальными - Brama szpitalna.

Brama Chełmska/Госпитальные ворота


Внимание, вопрос! С чьей подачи Госпитальные ворота стали Холмскими?
Иван Чайчиц +12 2183 2 комментария
Неизвестные некрополи Бреста
Схема погребения умерших в АГЛР 2623 г. Брест, 1945 г. август.

Неизвестные некрополи Бреста


После освобождения г. Брест от нацистов 28 июля 1944 года в городе находилось 18/19 госпиталей. Люди умирали от ран и болезней. Согласно книгам учета умерших захоронения происходили как в самом городе так и возле близлежащих населенных пунктов. Вот например что писалось в графе "Где похоронен" или "Место расположения могилы": "г. Брест. Польское военное кладбище под крепостью", "г. Брест Кладбище в крепости", "г. Брест район крепости", "г. Брест д. Вулька", "д. Митки Гершонский с/с Брестской области, сельское кладбище", "г. Брест кладбище воинам отечественной войны", "г. Брест кладбище под крепостью", "г. Брест, крепость, участок КЭГ2606", "г. Брест городское кладбище, крепость", "г. Брест Военный городок полигон №3 братское кладбище" (авт. сквер Южного городка), "г. Брест Пушкинская улица дом №53 во дворе", "г. Брест гор. кладбище", " "Брестская область, Брестский район, д. Вулька могила №1" и т.д.

В дальнейшем кого-то перенесли на Гарнизонный некрополь, других в братскую могилу в парке, в братскую могилу в сквере Южного городка и в братскую могилу на Речицкий некрополь.

Неизвестные некрополи Бреста


Тех кто отмечен на схеме, 6 могил, перенесли на Гарнизонный некрополь. Наверняка перенесли и тех кто на схеме обозначен в I и II ряду, а это 14 могил. Как видим и выше III ряда есть 22 могилы. Сложно сказать какой именно госпиталь на этом месте проводил еще захоронения. Вопрос такой. Кто сможет по данной схеме определить место где располагались захоронения?

Источник документов сайт obd-memorial.ru
Модернизм в брестской архитектуре 1921-1939 гг.
Брест город богатый. Нам 1000 лет. Брест город бедный. Перенос старого города на новое место и строительство крепости, плюс Первая и Вторая мировая война, оставили нам весьма скромное архитектурное наследие. Обнять и плакать. Но тем не менее у нас есть, если поискать конечно, много интересных архитектурных стилей. Многое охраняется государством, правда не всегда охраняется так как надо или должно. В Бресте можно увидеть и классицизм с элементами модерна, "кирпичный" стиль, неовизантийский стиль, неоготику, ретроспективный "Александровский" стиль, сталинский ампир и еще много чего.

Модернизм в брестской архитектуре 1921-1939 гг.


Сегодня в культурном пространстве "Консерва" прошла презентация брошюры "Модернизм в брестской архитектуре 1921-1939 гг.", которую подготовила команда "Брестский конструктивизм". Проект был поддержан Генеральным консульством РП в Бресте, Институтом Польским в Минске и Историко-культурным центром BREST FORT.

Над оформлением поработала - бренд-студия GRAFIT. Для тех кто интересуется историей Бреста, в особенности архитектурой, это точно интересно должно быть. Хорошая "тема" и для тех кому интересно кто в каком домике жил, кто строил, кто владел и т.д. Спасибо команде за труд!

Архитектор Юзеф Бараньски для нашего города понастроил столько всего, практически всем мы сегодня пользуемся и все охраняется как культурное наследие, что было бы прекрасно если бы в честь этого человека назвали хоть какую нибудь улочку в нашем замечательном городе. Ну просто 10 улиц Вересковая и 7 переулков Калиновый это явный перебор.

Модернизм в брестской архитектуре 1921-1939 гг.
Забытый взрыв
14 сентября 1954 года, 65 лет назад на Тоцком полигоне в Оренбургской области были проведены масштабные военные учения с применением атомной бомбы. Задача учений заключалась в отработке возможностей прорыва обороны противника с использованием ядерного оружия. Тоцкий полигон был выбран в связи с тем, что рельеф местности там напоминает типичный рельеф Западной Европы — как считалось, наиболее вероятного места начала Третьей мировой войны.

Забытый взрыв


Войсковые учения в Тоцке получили название «Снежок». Их руководство было поручено маршалу Георгию Жукову.

Взрыв атомной бомбы мощностью около 40 кт был осуществлен в 9 часов 33 минуты московского времени. Бомба была сброшена с высоты 8 км. Взрыв произошел, когда бомба находилась в 350 м от земли. Мощность взрыва вдвое превышала мощность бомб, сброшенных на японские города Хиросиму и Нагасаки.

Сразу после взрыва через зону поражения были проведены войска. В то время основным поражающим фактором атомного взрыва командование считало ударную волну. Солдаты же и офицеры в натурных условиях испытали на себе поражающее действие другого – радиационного – фактора атомного взрыва.

В учениях приняли участие сорок пять тысяч военнослужащих: тридцать девять тысяч солдат, сержантов и старшин и шесть тысяч офицеров, 600 танков и самоходно-артиллерийских установок, 320 самолетов, 500 орудий и минометов, 600 бронетранспортеров и шесть тысяч тягачей и автомобилей.

Забытый взрыв


Через два дня — 17 сентября 1954 года — в газете «Правда» было напечатано сообщение ТАСС: «В соответствии с планом научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытания было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения». В сообщении шла речь об испытаниях, проведенных на Тоцком полигоне 14 сентября 1954 года.

На результаты этих учений был наложен гриф «совершенно секретно». Умирая от ранних инфарктов, инсультов и рака, участники Тоцких испытаний даже лечащим врачам не могли рассказать о своем облучении. Немногим удалось дожить до сегодняшнего дня.

В начале 1990-х годов ученые Екатеринбурга, Санкт-Петербурга и Оренбурга опубликовали «Экологогенетический анализ отдаленных последствий Тоцкого ядерного взрыва». Приведенные в нем данные подтвердили, что радиационному воздействию в разной степени подверглись жители семи районов Оренбуржья. У них наблюдался прогрессивный рост онкологических заболеваний.

В 1994 году на Тоцком полигоне в эпицентре взрыва установили памятный знак – стелу с колоколами, звонящими по всем пострадавшим от радиации.

Памятный знак «В честь и во славу участников создания ядерного щита Советского Союза» был установлен в Бресте напротив гарнизонного кладбища 12 сентября 2004 г. накануне 50-летней годовщины учений на Тоцком полигоне.

Забытый взрыв


Позади памятника — два щита. На одном записаны спонсоры установки монумента, а на другом: «14 сентября 1954 на Тоцком полигоне Оренбуржья проведено единственное в истории Вооруженных Сил СССР экспериментальное войсковое учение с применением ядерного оружия. Основу группировки войск составлял Брестский гарнизон в составе соединений и частей 128 стрелкового корпуса. В 1961-90 гг. в лесах Брестчины несла боевое дежурство 31-я ракетная дивизия стратегического назначения». Вчера исполнилось 65 лет со дня тех событий. В средствах массовой информации пока нет никакой информации о траурном или памятном мероприятии, связанным с этой датой. Возможно, его и не было.
Иван Чайчиц +14 2980 2 комментария
Брестская крепость на снимках 50-х годов
В послевоенное время на территории Брестской крепости были расквартированы различные воинские части. До 1956 года военные дислоцировались практически на всей территории крепости. Некоторые из них поменяли прописку уже после того как было принято решение о создании на территории крепости не только военного музея, но и полноценного учреждения. Спустя годы территория цитадели превратилась в мемориальную зону.

Сегодня мы имеем возможность увидеть интересные снимки Брестской крепости, сделанные в конце 50-х годов минувшего столетия. Все они публикуются впервые. Снимки любезно предоставил замечательный фотограф и коллекционер старых негативов Сергей Лескеть. Долгое время эти негативы хранились в семье Ивана Михайловича Долгина. В целях сохранения и популяризации истории архив Ивана Долгина был передан его дочерью Сергею.

Этим снимкам уже более 70 лет. До открытия мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» (открыт 25 сентября 1971 года) оставалось еще более 10 лет.

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Александровские (Северные) ворота.
Фото: Иван Долгин/представлено Сергеем Лескеть


Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Госпитальные (Холмские) ворота
Фото: Иван Долгин/представлено Сергеем Лескеть


Брестская крепость на снимках 50-х годов

Тереспольские ворота
Фото: Иван Долгин/представлено Сергеем Лескеть


Брестская крепость на снимках 50-х годов

Вид на реку Западный Буг
Фото: Иван Долгин/представлено Сергеем Лескеть


Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Внутренний двор цитадели
Фото: Иван Долгин/представлено Сергеем Лескеть


Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

У стен гарнизонного клуба
Фото: Иван Долгин/представлено Сергеем Лескеть


Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Скульптура солдата с непокрытой головой на цитадели
Фото: Иван Долгин/представлено Сергеем Лескеть


Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Брестская крепость на снимках 50-х годов

Руины взорванного бетонного погреба на излучине правого рукава р. Мухавец (Кобринское укрепление)
Фото: Иван Долгин/представлено Сергеем Лескеть


Брестская крепость на снимках 50-х годов

Гипсовая скульптура советского солдата на территории Брестской крепости
Фото: Иван Долгин/представлено Сергеем Лескеть


Сердечная благодарность за помощь при подготовке материала Сергею Лескеть и Владимиру Садовскому.
Иван Чайчиц +10 8007 Нет комментариев
Симфония еврейского древа Брестчины
Книга «Симфония еврейского древа Брестчины» сложилась из очерков об уроженцах нашего региона, публиковавшихся в газете «Брестский курьер» на протяжении ряда лет. Некоторые из этих имен были уже ранее широко известны, но немало героев этих очерков были впервые выведены из исторической тени в круг интересов нынешних читателей. Автор всех этих публикаций Владимир Глазов стремился избежать сухой фактографичности в изложении судеб наших земляков. И ему это вполне успешно удалось.

Симфония еврейского древа Брестчины


Небольшой фрагмент из предуведомления: «Жизнь человеческая измеряется не тысячелетиями и веками, а годами, днями, минутами прощаний и секундами озарений. Человеку приходится жить и выживать в определенных исторических условиях. Годы тяжелого труда – «в поте лица будешь добывать хлеб свой», дни вдохновения и отдохновения, минуты скорби и радости. Герои настоящих очерков оказывались на вершине успеха и познавали бездны трагедии и отчаянья. Связанные местом рождения, его духом, они, в конце концов, оказались там, где они оказались – в разных странах и на разных континентах. Умение жить в ладу с собственной судьбой и идти наперекор обстоятельствам – вот что объединяет героев данных очерков».

Симфония еврейского древа Брестчины


Очерк из только что вышедшей книги выставленный автором на своей страничке в Facebook.

Ян Лебенштейн

Бытие и гротеск польского художника из Бреста над Бугом


На первый взгляд его жизнь сложилась счастливо. С первых шагов в искусстве его ожидали признание и награды на выставках. И по возрасту, и ментально он принадлежал поколению «оттепели» и большую часть жизни провел в столице мира – Париже. В то же время он предпочитал работу в мастерской общению с людьми, не любил говорить о себе. Не создавал вокруг себя, как сейчас говорят, медийное пространство. Показательно, что фильм, посвященный его творчеству, называется «Дневник отшельника».
Зима еще только в начале, а уже хочется оттепели. Во всех смыслах – погодном, политическом… Мне уже внутреннего холода хватает, как любит повторять мой давний друг. Не знаю, оттаивание ли душ человеческих вызывает таяние политических снегов и льдов или наоборот, но тепло нам всем сейчас жизненно необходимо. Иначе зима может оказаться куда более долгой, чем календарная.

Я склонен думать, что все-таки первое влияет на второе. От тепла человеческого сердца зависят и политические решения и отношения в обществе. При всем при том, оптимизма не испытываю. И все же…

Сегодняшний герой «Фамильного древа» принадлежал поколению, пережившему Вторую мировую, фашизм и сталинизм, не утратив, может быть, самого главного – чувства собственного достоинства, о котором говорил Булат Окуджава. Поколению, ответившему на вопрос Адорно: «Возможна ли поэзия после Освенцима?» – утвердительно. Поколению, сказавшему новое слово в литературе, философии, музыке и искусстве. У нас это поколение принято называть «шестидесятниками». К этому поколению принадлежали и другие герои нашей рубрики, оставившие большой след в польском искусстве, уроженцы нашего города – балетный танцор Войцех Веселовский, кинооператор Ежи Липман.

Нобелевский лауреат Чеслав Милош в стихотворении «Родословная», посвященному Яну Лебенштейну, сказал: «Наверно, много общего у нас, у нас, которые росли в городах Барокко…» При всей разнице между Брестом Лебенштейна и Вильно, в котором вырос Милош, у них действительно было много общего.

Родиться в Бресте

Судя по картинам, выложенным в интернете, город детства на будущего художника явного влияния не оказал. Сколько ни рассматривал я его произведения, брестских мотивов не нашел. Но есть влияния на каком-то внутреннем глубинном уровне. Влияние мультикультуры, как принято сейчас говорить. То, что Брест всегда был многовекторным в культурном плане городом, мы не раз отмечали. Возможно, именно поэтому выходцам из Бреста так легко ассимилироваться и творить на любых широтах. В этом Милош абсолютно прав – у поэта из Вильно и художника из Бреста было много общего.

Ян Лебенштейн родился 5 января 1930 года. Глава семейства был начальником железнодорожной станции. Из трех братьев Ян – был младшим. Наверняка, воспитание и образование мальчики получали вполне себе светское. Пока не наступил 1939 год…

Уж как выживали Лебенштейны в военные годы – неизвестно. Известно только то, что отца уже в конце войны угнали в Германию, откуда он не вернулся. Два старших брата Яна активно участвовали в польском сопротивлении, воевали в рядах Армии Крайовой. За что уже при новом режиме, при Советской власти, поплатились. Старший был расстрелян, средний отсидел срок. Оставшиеся в живых Лебенштейны после войны перебрались в Варшаву, поселились на окраине столицы, в Рембертове. Ян пошел учиться в художественную школу.

Академия и отказ от порабощения


После окончания школы Ян Лебенштейн поступает в варшавскую Академию изобразительных искусств. Учится на курсе профессора Нахт-Самборского на протяжении шести лет, с 1948 по 54-й год. Уже первые его картины выделялись на фоне работ других художников социалистической Польши и главенствующего тогда социалистического реализма. Это были пейзажи старых окраин Варшавы. Тусклый свет этих картин, нарочитая повседневность, подчеркивали ностальгическое настроение молодого художника. Лебенштейн дебютирует с этими работами, участвуя в антимилитаристской выставке «Против войны, против фашизма». Устроители выставки и критики, отмечающие влияние Утрилло, не слишком согласны с таким тоном и настроением художника, идущим вразрез с «генеральной линией партии», но отдают первую премию именно ему.

В своей знаменитой книге «Порабощенный разум», выпущенной в Париже в 1953 году польским издательством «Культура» и посвященной пяти ведущим на то время польским литераторам, Чеслав Милош дает жесткий и точный анализ творчества и линии их поведения в обществе. Этот антитоталитарный трактат, как его называют, поднимает вопросы этики, личной свободы и личного рабства художника в условиях тоталитарной системы. И каждый художник эти вопросы решал по-своему. Кто-то шел на соглашательство с властью, кто-то пытался мимикрировать, подстраиваясь под существующую систему. И в том, и в другом случае Милош констатировал определенную деформацию, чтоб не сказать – деградацию, художника.

Судя по всему, перед Яном такие вопросы не возникали. Он сразу понял, может быть, не до конца отдавая себе в этом отчет, по какую сторону баррикад находится. Свобода личности и творчества – единственно возможное условие существования художника. Сделать такой выбор, принять всю сложность существования в условиях свободы – нелегко. Такой выбор сопряжен со многими рисками. Для Лебенштейна этот выбор останется неизменным.

Театр на Тарчинской

В середине пятидесятых дипломированный и уже отмеченный первых успехом художник сближается с кругом поэтов и художников, центральной фигурой которого был Мирон Бялошевский. Прямо в его варшавской квартире на улице Тарчинской они создали художественно-поэтический театр, который так и назывался «Театр на Тарчинской». Мирон Бялошевский был поэтом, чье поэтическое родство некоторые польские литературные критики ведут от Велимира Хлебникова. В этот, поначалу – домашний, кружок стали стекаться люди со всего тогдашнего артистического мира польской столицы и иностранцы. Наверное, в чем-то атмосфера, царившая на этих «домашних» поэтических представлениях схожа с той, что будет через десяток лет в московском Театре на Таганке. Вот как описывает, что там происходило один из завсегдатаев этих представлений: «Атмосфера вечеров на Тарчинской – это не только поэзия, но и все, с чем сталкивался зритель перед тем, как откроется занавес: маленький зал, картины Виткацы, афоризмы на печи, черепки разбитой кастрюли на белых проволоках… Надежда на новое искусство и аура таинственности собирала в маленькой комнате иногда более ста человек зрителей. Они говорили вполголоса и не знали, принято ли в этом театре хлопать».

Именно здесь, в этой квартире, в этом «Театре на Тарчинской» состоялась первая персональная выставка Яна Лебенштейна. Это были циклы работ «Иератические рисунки» и «Осевые фигуры». Фигуры эти, чаще женские, чем мужские, приобретали деформированные формы. Выполнены в особой технике. Его работы обращают на себя внимание. Его имя становится известным, как это иногда говорят с иронией, в узких, широко расходящихся кругах.

«Лучше быть на обочине в Париже…»

Годы спустя, в одном из редких интервью, отвечая на вопрос журналиста, почему он решил остаться в Париже, художник, в свойственной ему резковатой манере, ответит: «Лучше быть на обочине в Париже, чем на обочине в Варшаве». Не то же ли самое имел в виду Бродский, говоря, что «лучше быть последним неудачником при демократии, чем властителем дум при деспотии».

В 1959-м Ян Лебенштейн участвует в Первом молодежном биеннале в Париже. Получает Главную премию биеннале. И остается в Париже.

Симфония еврейского древа Брестчины

Sans titre, 1973

Его творчество оказывается востребованным. О нем говорят коллеги и пишут критики. С ним начинают сотрудничать художественные галереи. Сначала галерея Ламберт, основанная польскими эмигрантами. Затем ему предлагает свои залы и знаменитая французская галерея Лаклош. В 1964-м году открывается выставка Лебенштейна в Музее Пикассо. Эти выставки широко освещаются не только во французской прессе. О них пишут «Нью-Йорк Таймс», «Геральд Трибюн» и другие мировые издания. Конечно, он тесно сближается и с кругом Ежи Гедройца и редакцией журнала «Культура». Знакомится с Чеславом Милошем и другими деятелями культуры польской эмиграции. Впоследствии, уже в восьмидесятых, художник будет сотрудничать с еще одним знаменитым польским эмигрантским изданием – «Литературные тетради». В редколлегию этого журнала, основанной Барбарой Торунчик, будут входить нобелевские лауреаты – поэты Иосиф Бродский, Дерек Уолкотт, Шеймус Хини.

Французский гражданин и отшельник

На одиннадцатом году жизни в Париже, в 1971-м, Ян Лебенштейн получает французское гражданство. Его творчество признано во всем мире. В Польше, по принятой советской традиции, о нем умалчивают.

Признание, конечно, замечательно: есть спрос на его работы, его картины выставляют лучшие галереи и музеи мира. Но он не был бы самим собой, если бы не делал шаг в сторону, если бы шел на поводу у публики и критики. Он отказывается от многих заманчивых финансовых предложений, в том числе от американских галерей, которые просят или даже требуют: сделайте нам что-нибудь «в этом стиле». (В Америке, к слову, он побывал, увидел Гранд Каньон, был им очарован и писал скалы). Свобода личности и свобода художника для него остаются самыми важными критериями творчества. Если вспомнить пушкинскую формулу: вдохновение он не продавал, но и за рукописи, то есть в его случае – картины, не торговался.

Он творит собственную мифологию. (А не это ли вообще одна из главнейших задач Художника?) Его работы становятся все более жесткими и гротескными. Художник пристально всматривается в драму жизни и смерти. Его картины населены «чудовищами», это бестиарии. Художник будто хочет вычислить –сколько в человеке человеческого, а сколько животного. (Сейчас, по-моему, этим занимается белорусский нобелевский лауреат – Светлана Алексеевич). Когда доходишь до подобного рода «вычислений», естественно, общение с миром становится затруднительным, если не обременительным. Художник до самозабвения уходит в работу. Как-то он обмолвился о своей жизни в Париже: «Кто-то живет с женой, кто-то – с любовницами. Я живу с красками».

В эти годы он приступает к работе над иллюстрациями книг. Все в той же жесткой и гротескной манере. Примечателен его выбор книг, он говорит сам за себя. И о том, какие человеческие проблемы в первую очередь волнуют, терзают душу художника. «Скотный двор» Оруэлла. Библейские – Книги Иова и Апокалипсиса – в переводе Чеслава Милоша. Иллюстрирует книги стихов польского футуриста Александера Вата и своего друга-поэта Станислава Баранчака.

Наконец, в конце семидесятых, дамбу молчания, воздвигнутую вокруг его имени в Польше, прорвало. В 1977-м состоялась выставка его работ в Польше. С середины восьмидесятых он уже мог более-менее регулярно наведываться в Польшу, одна за другой следовали выставки. В мае 1998-го за год до смерти, когда, по-видимому, художник был уже серьезно болен, тогдашний президент Польши Квасьневский «в знак признания выдающихся достижений в художественном творчестве, за вклад в польскую культуру» наградил Яна Лебенштейна Большим Крестом ордена польского возрождения.

Симфония еврейского древа Брестчины

Ян Лебенштейн (польск. Jan Lebenstein)

Ян Лебенштейн скончался 28 мая 1999 года в Кракове. Похоронен на варшавском кладбище Старые Повонзки.

Один из ближайших друзей в последние годы жизни художника драматург Славомир Мрожек сказал, что умер он не от каких-нибудь болезней, ни от никотина или алкоголя, а от напряжения и собственной предельной концентрации на работе.

В 2000 году вышел на экраны упоминавшийся выше документальный фильм о Яне Лебештейне «Дневник отшельника». Жаль, в свободном доступе в интернете его нет. А в 2004-м был издан двухтомник, посвященный творчеству польского художника, уроженца Бреста. На сайте «Новая Польша» за декабрь 2004-го в рубрике «Летопись культурной жизни» можно прочитать следующее: «Эту книгу, – пишет Эльжбета Савицкая, – придумали Анджей Ват из Парижа и Данута Врублевская из Варшавы. И слава им за это. Появился новый бесценный документ». Речь идет о двухтомнике «Ян Лебенштейн», изданном в пятую годовщину со дня смерти художника. В первом томе напечатаны «беседы о собственном искусстве, о традиции и современности». Второй том называется «Ян Лебенштейн и критика. Эссе, рецензии, воспоминания». Сам художник редко говорил о себе и своем искусстве, поэтому авторам пришлось обратиться к другим свидетельствам. «Из текстов о художнике следует, что он не очень-то любил говорить о себе, – пишет Дорота Ярецкая, – Мы знаем только то, что сказали о нем другие».

В книге «Симфония еврейского древа Брестчины» 217 страниц, 2 предисловия, 57 очерков, множество фотографий и картинок. Тираж 300 экземпляров. Цена 15 рублей. По всем вопросам пишите в личные сообщения или в комментариях автору книги Владимиру Глазову на Facebook.
Иван Чайчиц +6 671 Нет комментариев
Мозаичное наследие
В советские годы они были символами эпохи и главными атрибутами декора. Разноцветными мозаиками украшали стены ДК, заводов, вузов и правительственных зданий. До сих пор можно встретить множество панно годов СССР. Большая часть из них посвящена развитию науки и культуры, человеку как части коллектива, а также труженикам, космонавтам, спортсменам, пионерам и другим типажам героев страны.

Например, самая известная и уникальная мозаика на Брестском электромеханическом заводе – теперь культурное наследие Бреста. Триптих «Земля» на торцах трёх заводских корпусов создавался в 1980-е годы.

В советское время на этот вид искусства не жалели средств, даже небольшие автобусные остановки украшали красочными мозаичными полотнами.

Признаюсь, не думал, что встречу в Бресте мозаику на военно–историческую тематику. Это изображение монумента «Воин–освободитель».

Мозаичное наследие


«Воин–освободитель» – монумент в берлинском Трептов–парке. Один из трёх советских военных мемориалов в Берлине (вместе с мемориалами в Панкове и Тиргартене). Открыт 8 мая 1949 года. Монумент является заключительной частью триптиха, состоящего также из монументов «Тыл — фронту» в Магнитогорске и «Родина-мать зовёт!» на Мамаевом кургане в Волгограде. Подразумевается, что меч, выкованный на берегу Урала, потом был поднят Родиной-матерью в Сталинграде и опущен после Победы в Берлине. Центром композиции является бронзовая фигура советского солдата, стоящего на обломках свастики. В одной руке солдат держит опущенный меч, а другой поддерживает спасённую им немецкую девочку.

Мозаичное наследие

Воин-освободитель (нем. Sowjetisches Ehrenmal)

Сложно сказать в какие именно годы появилась мозаика «Воин–освободитель» в Бресте. До начала 1990–х годов тут находилась крупная советская воинская часть (т.н. «Северный городок» г. Бреста), в настоящее время на её бывшей территории ведётся интенсивное жилищное строительство. Данная мозаика не является памятником культурного наследия и вероятно со временем исчезнет навсегда.

Мозаичное наследие

Свяжитесь с нами по телефонам:

+375 29 7 956 956
+375 29 3 685 685
realbrest@gmail.com

И мы опубликуем Вашу историю.